РОЖДЕСТВО В БОЛЬНИЦЕ

…Снег за окном падал большими белыми хлопьями, накрывая землю очередным слоем своего мягкого сверкающего пледа. Деревья были покрыты сказочным инеем, а на крышах зданий красовались пышные белоснежные шапки. На темном ночном небе ярко сияли звезды, и ярче всех была та, которую люди часто с трепетом и восхищением называют Вифлиемской. Именно она, по преданию, более двух тысяч лет назад указала волхвам путь к царственному Младенцу…

Одиннадцатилетний мальчик Алеша тихо сидел у окна приемной палаты, плотно сжав колени и уронив голову на руки. Лицо его было красным и заплаканным, точь-в-точь как у его матери, которая сидела рядом. Видно было, что она едва сдерживала свои рыдания. Отец семейства, бывший тут же, не ронял напрасных слез, но был бледен и неподвижен, как статуя, лишь только глаза его выражали крайнюю скорбь и отчаяние, как у безумного. Кроме них в этой зябкой, тускло освещенной палате с холодными зелеными стенами не было никого, кроме пышного комнатного растения, стоявшего в углу.

Младший брат Алеши, девятилетний Павлик, лежал в отделении реанимации в совершенно безнадежном состоянии. Несколько дней назад, когда Павлик возвращался домой из магазина, его сбил автомобиль. Мальчик был срочно госпитализирован. Ему сделали сложную операцию. «Травма у мальчика слишком тяжелая, мы не в силах ничего исправить, — вспомнил Алеша слова одного маминого знакомого, хирурга Андрея Григорьевича. – Пострадали внутренние органы…». «Что же нам делать?» — спросила тогда его мать. «Молитесь. Все в руках Божьих», — ответил врач.

И они молились. Даже Алеша, который до этого стеснялся не только посещать вместе со своими родителями церковь, но даже говорить о Боге. Даже он, быть может, впервые по-настоящему в своей жизни, стал молиться за здоровье младшего брата. Большую часть времени Павлик лежал без сознания, лишь изредка он приходил в себя и задавал невнятные вопросы. Сегодня был канун Рождества. Родители пригласили священника, отца Владимира, и он сперва исповедовал, а затем причастил мальчика прямо в больничной палате. После этого Павлик снова впал в забытье и с тех пор более не приходил в себя. Вечером ему стало хуже, а спустя два часа, когда вся семья прибыла в больницу по звонку врача, подавленный Андрей Григорьевич сказал: «Ждите».

И они ждали. Но с каждой минутой, которая была подобна вечности, ожидание это становилось все более нестерпимым. Алеша мучительно вспоминал, как в тот злополучный день он, поссорившись с братом, обозвал его грубым словом и сказал: «Лучше бы тебя не было! Лучше бы у мамы был только я!». С той самой минуты ему не выпало случая поговорить с Павликом и попросить у него прощения. А ведь Алеша раскаивался… И слезы одна за другой стекали по его щекам, не успевая высыхать. Между тем ветер все сильнее завывал за окном.

Вдруг Алеша вспомнил: «Завтра же Рождество! Сегодня исполняются чудеса! Кто знает? Быть может, если у Него попросить… от всего сердца…». И, неожиданно для родителей соскочив с кресла и упав на колени, Алеша воздел глаза и руки к Вифлеемской звезде, что сияла за окном, и взмолился вслух:

— Господи! Помоги моему брату Павлику! Прошу Тебя, дай ему сил! Ведь он ни в чем не виноват, правда! Это все я! Я!.. Накажи лучше меня, Господи! Помоги нам, Господи, спаси Павлика! Ведь мы его любим, Господи!

Отец и мать, тронутые поступком сына, вместе с ним опустились на колени и взмолились ко Господу, дав волю чувствам и не жалея слов… Ни Алеша, ни его родители не смогли бы сказать, сколько они так молились. Вдруг дверь приемной распахнулась, и в помещение вбежал взволнованный и запыхавшийся доктор Андрей Григорьевич. Глаза его были широко раскрыты, на лице застыло неподдельное изумление. Запинающимся хриплым голосом он произнес:

— Я ничего не понимаю! Ваш сын!.. Он пришел в себя… Мы сделали ему УЗИ. Странно, но, похоже, что все обошлось. Это настоящее чудо! Конечно, он пока еще очень слаб, но это не беда… Это просто невероятно!

Отец, к которому только теперь, кажется, вернулась жизнь, сорвался с места и, не взирая на сопротивление врача, метнулся в дверной проем. Ему не терпелось взглянуть на сына. Андрей Григорьевич устремился за ним, закрыв за собою дверь. Мать, не переставая креститься и легонько вздрагивая, встала и села в кресло. С уст ее срывались слова благодарных молитв. Алеша, не в силах до конца осознать, что же все-таки произошло, тихонько подсел к ней и ничего не видящим взором уставился в окно.

На улице стояла глубокая ночь. Снег уже не падал. Ветер тоже наконец успокоился. Лишь только яркие ночные звезды являлись последними свидетелями необычной сцены, разыгравшейся в этой комнате. Глядя на них, Алеша впервые невольно ощутил, что значит счастье. Он наконец-то понял, что значит быть рядом с Богом. Он осознал, что такое Рождество.

— С Рождеством, мама! – сказал Алеша, едва не плача от счастья.

— С Рождеством, сыночек! – ответила, улыбнувшись, мать и потрепала сына по голове, все еще не в силах оправиться от произошедшего. Теперь она знала только одно: Павлик спасен, а значит, оба ее сына живы.

Это Рождество вся семья встретила в больничной палате. И все-таки, это был самый замечательный праздник. А спустя десять дней, Павлика выписали домой.

Артемий Исаев

Святочный рассказ

Святочный рассказ: 2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *